Глобальная климатическая повестка перестала быть вопросом исключительно экологии и окончательно перешла в плоскость жесткой экономики. Для промышленного сектора Казахстана наступает момент истины, имя которому – CBAM (Carbon Border Adjustment Mechanism). Европейский трансграничный углеродный налог, который полноценно вступит в силу с 2026 года, часто воспринимается как угроза экспорту. Однако при глубоком анализе становится очевидно, что этот механизм может стать мощным стимулом для внутренней модернизации, если республика выберет стратегию «углеродного суверенитета». Суть этой стратегии проста и прагматична: деньги, которые наши экспортеры неизбежно заплатят за свой углеродный след, должны оставаться в национальном бюджете, а не уходить в казну Евросоюза.
Европейский регламент содержит ключевую оговорку, которая открывает для Казахстана «окно возможностей». Согласно правилам ЕС, если в стране происхождения товара уже была уплачена цена за углерод, эта сумма в полном объеме вычитается из финального платежа CBAM на границе. Это означает, что перед нами стоит прямой выбор: либо мы позволяем Брюсселю собирать налоги с наших металлургов и химиков, либо мы заблаговременно реформируем собственную систему регулирования так, чтобы эти средства аккумулировались внутри страны и направлялись на технологическое обновление наших же предприятий.
Фундаментом такой трансформации должна стать глубокая реформа отечественной Системы торговли выбросами (СТВ). На текущий момент казахстанская СТВ функционирует в демонстрационном режиме, где цена за тонну CO2 колеблется в пределах $1–2, в то время как европейские котировки давно закрепились в диапазоне €60–100. Пока существует этот колоссальный разрыв, основную маржу будет забирать Брюссель. Чтобы перекрыть этот поток, Казахстану необходимо планомерно повышать внутреннюю стоимость углерода и, что еще важнее, радикально сокращать объем бесплатных квот. К 2034 году Европа планирует полностью отказаться от бесплатного распределения квот для секторов CBAM, и если мы не начнем внедрять аукционный принцип продажи прав на выбросы уже сейчас, наши экспортеры окажутся беззащитными перед европейскими фискальными инструментами.
Однако одной лишь цены недостаточно – критически важен вопрос доверия и верификации. Евросоюз не примет данные о платежах «на слово», поэтому гармонизация системы мониторинга, отчетности и верификации (MRV) становится вопросом национальной экономической безопасности. Наша внутренняя система должна быть признана эквивалентной европейской. Это требует создания пула аккредитованных верификаторов, чьи отчеты по углеродной интенсивности каждой тонны стали, алюминия или цемента будут приниматься в ЕС без дополнительных проверок. Без признаваемой на международном уровне системы учета даже высокие внутренние платежи могут быть проигнорированы европейскими регуляторами, что приведет к двойному налогообложению бизнеса.
Математика этого процесса беспощадна. Возьмем для примера производство стали, где средняя углеродоемкость в регионе составляет около двух тонн CO2 на тонну продукции. При европейской цене в €85 и казахстанской в €2, экспортер будет вынужден заплатить в бюджет ЕС разницу в €83 с каждой тонны выбросов. В масштабах завода, поставляющего в Европу 100 000 тонн стали в год, это означает прямой отток €16,6 млн из экономики Казахстана. Если же эти средства будут изъяты внутри страны через механизмы СТВ, они могут составить основу «Зеленого фонда». Такой фонд должен стать инструментом возврата инвестиций в промышленность, финансируя проекты по внедрению технологий улавливания углерода (CCUS), переходу на «зеленый» водород и радикальному повышению энергоэффективности.
Особую сложность для Казахстана представляет структура нашего энергобаланса. Около 70% электроэнергии в стране генерируется угольными станциями, что делает косвенные выбросы (Scope 2) крайне высокими. Для таких энергоемких отраслей, как производство алюминия, это превращается в «двойной удар». Поскольку CBAM учитывает не только то, что вылетело из трубы завода, но и след покупного электричества, наши товары рискуют стать неконкурентоспособными. Решением здесь может стать не только модернизация ГРЭС, но и развитие прямых контрактов предприятий с производителями ВИЭ. Когда завод покупает чистую энергию ветра или солнца, его косвенные выбросы в формуле CBAM обнуляются, что моментально снижает налоговое бремя.
Подводя итог, можно констатировать: CBAM – это не столько барьер, сколько зеркало, отражающее технологическое отставание. Но это зеркало дает нам четкий алгоритм действий. Расширяя охват секторов внутреннего регулирования на железо, сталь, алюминий, удобрения и цемент, мы создаем защитный периметр для нашей экономики. Стратегия «оставить деньги внутри» превращает налог из карательного инструмента в инвестиционный ресурс. В конечном счете, борьба за климат на международной арене – это борьба за эффективность, и Казахстану выгоднее оплатить свою модернизацию самостоятельно, чем спонсировать экологические программы европейских стран за счет собственных промышленников.
Финансовый двигатель декарбонизации – как превратить углеродные сборы в ресурс промышленного роста
Эффективность стратегии по удержанию углеродных платежей внутри Казахстана напрямую зависит от архитектуры национального «Зеленого фонда». Этот институт должен стать не просто бюджетным кошельком, а интеллектуальным хабом и главным инвестором в технологическое обновление промышленности. Чтобы европейские регуляторы признали казахстанские платежи эквивалентными CBAM, фонд обязан функционировать по прозрачному принципу целевого реинвестирования, где каждый тенге, изъятый у предприятия за выбросы, возвращается в отрасль в виде инструментов декарбонизации.
Формирование финансового базиса такого фонда должно опираться исключительно на специфические углеродные доходы, минуя общие налоговые механизмы. Первоочередным источником станут средства от аукционной продажи квот внутри национальной системы торговли выбросами, объем которых будет неизбежно расти по мере сокращения доли бесплатных разрешений. К этому добавятся штрафные санкции за превышение установленных лимитов и целевые сборы, покрывающие разницу между внутренней ценой на углерод и стоимостью квот в Европейском союзе. Такой подход позволяет бизнесу рассматривать выплаты не как безвозвратные потери, а как авансовый взнос в собственную будущую конкурентоспособность.
Инвестиционный фокус фонда обязан быть предельно прагматичным и направленным на те участки производства, которые наиболее уязвимы перед европейскими пошлинами. В части подавления прямых выбросов приоритет должен отдаваться проектам по глубокой модернизации печей и внедрению технологий улавливания и хранения углерода (CCUS), что особенно критично для цементной и сталелитейной отраслей. Параллельно с этим фонд должен субсидировать ликвидацию косвенного углеродного следа, помогая предприятиям заключать долгосрочные прямые контракты с производителями возобновляемой энергии или строить собственные мощности ВИЭ, что фактически обнуляет платежи за электроэнергию в формуле CBAM.
Механизмы распределения средств должны исключать патернализм и стимулировать активность самих промышленников. Оптимальным решением станет использование инструментов софинансирования, где фонд покрывает лишь часть затрат на экологическую модернизацию, разделяя риски с собственниками предприятий. Дополнительным рычагом могут служить углеродные контракты на разницу, когда государство гарантирует инвестору стабильную цену на углерод на десятилетия вперед, создавая предсказуемую финансовую модель для внедрения таких дорогостоящих решений, как производство «зеленого» водорода. Это превращает фонд в инструмент снижения рисков для частного капитала, готового вкладываться в экологическую трансформацию.
Главным условием международного признания такой системы станет абсолютная прозрачность денежных потоков. Для Еврокомиссии принципиально важно видеть, что средства, уплаченные казахстанским экспортером, не ушли на покрытие бюджетного дефицита или строительство инфраструктуры общего назначения, а были направлены именно на снижение углеродной интенсивности конкретного производства. Именно поэтому в управлении фондом должны участвовать не только государственные ведомства, но и представители индустриальных ассоциаций вместе с международными аудиторами. Только такая жесткая привязка платежей к результатам декарбонизации позволит Казахстану сохранить статус надежного торгового партнера и защитить свои предприятия от двойного налогообложения.
Дорожная карта для Министерства экологии на 2026 год
Для того чтобы стратегия удержания углеродных платежей внутри страны перешла из плоскости теоретических обсуждений в рабочую практику, профильному ведомству необходимо реализовать три критических этапа реформ до конца текущего года. Первым и самым фундаментальным шагом должно стать экстренное внесение изменений в Экологический кодекс, направленное на радикальную трансформацию отечественной системы торговли выбросами. Речь идет о законодательном закреплении перехода от безвозмездного распределения квот к их полномасштабной аукционной продаже для секторов, подпадающих под действие европейского CBAM. Этот маневр позволит создать легитимную правовую базу для изъятия углеродной ренты, которую в противном случае заберет бюджет Евросоюза, и обеспечит приток первых реальных средств в структуру формируемого «Зеленого фонда».
Вторым неотложным этапом является форсированная техническая и дипломатическая интеграция казахстанской системы мониторинга и отчетности в европейское цифровое пространство. Министерству необходимо завершить создание национального реестра выбросов, который будет полностью совместим с реестром CBAM, и добиться предварительного признания казахстанских протоколов верификации со стороны Европейской комиссии. Без этого «цифрового моста» любые платежи внутри Казахстана останутся невидимыми для таможенных органов ЕС, что сделает бессмысленными все финансовые усилия бизнеса. Параллельно с этим должна быть запущена государственная программа ускоренной аккредитации отечественных аудиторских компаний по международным стандартам, чтобы к началу 2027 года в стране существовал пул верификаторов, чья подпись на отчете не вызывала бы сомнений в Брюсселе.
Завершающим шагом в текущем годовом цикле должно стать утверждение жесткого регламента реинвестирования собранных средств, который станет юридической гарантией для промышленного сектора. Министерству экологии совместно с финансовыми регуляторами необходимо утвердить уставную политику «Зеленого фонда», исключающую нецелевое использование углеродных доходов и фиксирующую конкретные инструменты поддержки – от субсидирования процентных ставок по «зеленым» займам до реализации контрактов на разницу для водородных проектов. Создание независимого наблюдательного совета с участием международных экспертов и представителей крупнейших экспортеров станет финальным аккордом в формировании доверия к системе. Только такая прозрачная и оперативная работа позволит превратить климатический вызов в мощный рычаг индустриального рывка, сохранив капитал внутри национальной экономики.
Арон Найман
