Глобальный энергетический кризис, обостренный геополитической нестабильностью на Ближнем Востоке и перебоями в Ормузском проливе, окончательно закрепил за возобновляемыми источниками энергии роль главного инструмента национальной безопасности и суверенной энергонезависимости. Диверсификация поставок, доступность распределенной генерации и падение стоимости технологий позволяют государствам одновременно решать задачи снижения себестоимости генерации, снижения зависимости от импорта углеводородов и выполнения декарбонизационных обязательств.
По актуальным оценкам Международного энергетического агентства (IEA), мировые мощности ВИЭ в период с 2026 по 2031 год увеличатся почти на 4800 ГВт, что на 57% превышает прирост предыдущего шестилетнего цикла. При этом в структуре глобального рынка происходят фундаментальные сдвиги: впервые в истории суммарный прирост мощностей в развивающихся странах (за исключением Китая) сравняется с показателями развитых экономик.
Центральная Азия, входящая в широкий пояс стран с развивающейся экономикой Евразии, находится в эпицентре этих изменений. Активное внедрение ВИЭ в регионе обусловлено необходимостью модернизации стареющей инфраструктуры, ростом пиковых нагрузок и освоением высокого потенциала инсоляции и ветровых потоков.
Коррекция Китая и перераспределение глобальных драйверов
Китай сохраняет статус крупнейшего мирового рынка ВИЭ, обеспечивая 53% глобального прироста мощностей в период 2026-2031 годов. Однако его абсолютная доля снижается по сравнению с 61% в 2025 году. Причиной стал переход Пекина в середине 2025 года от фиксированных зеленых тарифов к системе конкурентных аукционов, что снизило доходность проектов и привело к падению вводов солнечных электростанций на 55% в первые три квартала 2026 года. Несмотря на замедление, Китай с опережением выполнит ориентиры 15-го пятилетнего плана, превысив целевые показатели генерации на 540 ТВт·ч.
Замедление темпов в Китае полностью компенсируется динамичным ростом в других регионах:
- Индия становится вторым по величине мировым рынком, нарастив вводы в 2.6 раза по сравнению с периодом 2020-2025 годов и обеспечив почти 8.5% мирового прироста;
- США продемонстрировали увеличение прогноза почти на 40%, что связано с ускоренным строительством СЭС для покрытия взрывного спроса со стороны дата-центров и процессом освоения налоговых льгот;
- Страны Юго-Восточной Азии (АСЕАН), Ближний Восток, Северная Африка и Черная Африка суммарно утраивают темпы развития солнечной и ветровой генерации.
Структурный перелом генерации и вызовы системной гибкости
К 2031 году доля возобновляемых источников в мировой выработке электроэнергии достигнет 45% против 33% в 2025 году. Главным технологическим драйвером выступает фотовольтаика (СЭС), на которую приходится свыше 75% всего прироста мощностей ВИЭ. Выработка солнечной генерации обойдет ветровую в 2026 году, а к 2029 году превысит показатели традиционной гидроэнергетики, заняв 16% в глобальном электробалансе. Наземная ветроэнергетика (ВЭС) нарастит совокупную мощность на 70% – до 2040 ГВт к 2031 году.
Рост доли переменной возобновляемой энергетики (VRE) ставит во главу угла проблему системной гибкости энергосистем. В 17 странах мира доля солнечной и ветровой выработки превысит 50% к 2031 году (Дания и Литва превысят 80%).
Недостаток маневренных мощностей и сетевой инфраструктуры приводит к масштабным ограничениям выдачи (curtailment). Технические ограничения выработки ВЭС и СЭС в ключевых странах в 2025 году достигли 200 ТВт·ч, а к 2031 году могут вырасти более чем в четыре раза – до 850 ТВт·ч (около 8% всей переменной генерации). Параллельно в Европе растет число часов с отрицательными оптовыми ценами на электроэнергию (в Германии, Нидерландах и Бельгии превысило 500 часов в 2025 году, а в Испании в первом полугодии 2026 года достигло 700 часов).
Гибридизация, BESS и реформа технологических цепочек
Для снижения дисбалансов мировые рынки переходят к гибридным решениям, объединяющим СЭС, ВЭС и накопители энергии (BESS). Оптимизированные гибридные комплексы способны обеспечивать нормированную стоимость электроэнергии (LCOE) ниже 75 долларов США за МВт·ч в регионах с благоприятным климатом. Использование систем накопления позволяет удовлетворять базовый график нагрузки до 90%, минимизируя объемы ограничений выработки.
Сектор зачерчиваемых накопителей (behind-the-meter) вырастет более чем в пять раз, превысив 670 ГВт·ч к 2031 году. В частном секторе до 35% новых крышных СЭС будут оснащаться системами хранения.
Финансовое состояние производственных цепочек остается неоднородным. Более 90% ведущих китайских производителей фотовольтаических компонентов фиксируют убытки в 2026 году из-за хронического профицита мощностей и падения оптовых цен до 0.12 доллара за Ватт. С 2024 года более 70 китайских компаний сектора объявили о банкротстве. В то же время Индия укрепляет позиции единственной страны, способной к 2031 году составить конкуренцию Китаю во всех звеньях производства солнечных панелей – от поликремния до модулей. Производство оборудования для ветроэнергетики сохраняет более высокую географическую диверсификацию.
Достижимость глобальных целей COP28
Согласно базовому сценарию МЭА, к 2030 году мировой объем установленных мощностей ВИЭ достигнет 9710 ГВт, что в 2.6 раза превышает уровень 2022 года. Это значение отстает от принятой на COP28 цели по троекратному увеличению мощностей.
Однако при реализации ускоренного сценария (Accelerated Case), предполагающего снятие инфраструктурных ограничений, троекратный рост мощности (достижение отметки в 11 000 ГВт) гарантирован уже в 2031 году. Для этого регуляторам и участникам рынка необходимо сосредоточиться на шести приоритетных направлениях:
- Расширение и оптимизация предсказуемых аукционных механизмов и контрактов на разницу цен (CfD);
- Модернизация сетевого хозяйства, ликвидация очереди на технологическое присоединение и реформа управления очередями;
- Масштабное внедрение систем накопления энергии и регуляторов системной гибкости;
- Упрощение разрешительных процедур (permitting) и выделение специальных зон ускоренного строительства;
- Развитие механизмов прямых корпоративных договоров покупки электроэнергии (PPA);
- Поддержка распределенной микрогенерации, систем накопителей «за счетчиком» и энергосообществ.
